Мерт, Р. Дж. Священные пространства Древней Греции и Анатолии: архитектурные особенности и чувственное восприятие Элевсина и Клароса : магистерская диссертация / Р. Дж. Мерт ; научный руководитель Дж. Беннетт ; соруководитель П. Таллоен ; кафедра археологии Университета Билькент. — Анкара : Университет Билькент, 2023. — XVII, 142 с.
İhsan Doğramacı Bilkent University
МЕ1ЭХО20
р.
р.
Ссылка по ГОСТ: Mert, R. C. Sacred Spaces in Ancient Greece and Anatolia: Architectural Insights and Sensory Journeys of Eleusis and Klaros : master's thesis / R. C. Mert ; advisor J. Bennett ; co-advisor P. Talloen ; Department of Archaeology, İhsan Doğramacı Bilkent University. — Ankara : İhsan Doğramacı Bilkent University, 2023. — XVII, 142 p.
Цель исследования и методологические основания Главная задача диссертации заключается в реконструкции чувственного восприятия людей, участвовавших в культовых действиях в Элевсине и Кларосе. Автор рассматривает архитектуру священных сооружений как активный элемент культовой практики, способный влиять на физическое и эмоциональное состояние человека. В основу исследования положены подходы сенсорной археологии (sensory archaeology) — направления, изучающего взаимодействие человека с материальной средой через зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Мерт опирается на работы Янниса Хамилакиса, Робина Скицеса, Джо Дэй, Юлии Устиновой и других исследователей, рассматривающих взаимодействие архитектуры, человеческого восприятия и изменённых состояний сознания. Особое значение придаётся различию между физическими характеристиками пространства и субъективными ощущениями человека. Хотя размеры помещений, освещённость и расположение архитектурных элементов могут быть исследованы непосредственно, восстановление эмоциональных переживаний древних людей неизбежно требует предположений. Автор использует концепцию top-down processing — обработки чувственной информации под влиянием предварительных знаний, ожиданий и представлений. В применении к античным культам это означает, что участники церемоний могли воспринимать окружающие предметы и происходящие события через знакомые им предания о богах, обрядовые традиции и ожидание встречи с божественным.
Предания и исторический контекст Элевсина В третьей главе рассматривается значение предания о похищении Персефоны и странствиях Деметры для формирования культового опыта участников Элевсинских мистерий. Основным письменным источником служит «Гомеров гимн к Деметре». Автор обращает внимание на последовательность переживаний, представленных в древнем повествовании: исчезновение Персефоны, скорбь Деметры, поиски дочери и последующее возвращение. Эта последовательность рассматривается как возможная основа эмоциональной организации мистерий. Особое внимание уделяется роли процессии, связывавшей Афины с Элевсином, а также предварительным обрядам, подготавливавшим участников к происходившему внутри Телестериона. Мерт рассматривает социальные и хозяйственные обстоятельства существования святилища, включая его связь с афинским государством, сельскохозяйственными традициями и ежегодными празднествами. Автор предполагает, что уже имевшиеся у участников представления о Деметре и Персефоне существенно влияли на восприятие архитектурного пространства и происходивших в нём действий.
Предания и исторический контекст Клароса Вторая часть третьей главы посвящена Кларосу — древнему прорицалищу, расположенному неподалёку от Колофона и Нотиона в Малой Азии. Мерт рассматривает предания о происхождении святилища, включая историю прорицательницы Манто, дочери фиванского провидца Тиресия. Особое значение имеет предание о возникновении священного источника из слёз Манто. Автор рассматривает возможные догреческие и анатолийские элементы культа, обращаясь к представлениям о местных божествах, прорицательных практиках и использовании воды. Обсуждается возможная связь Аполлона Кларосского с анатолийским божеством Аппалиунасом, однако подобные сопоставления носят гипотетический характер. Отдельно рассматривается присутствие в Кларосе культов Лето, Артемиды и Диониса. Мерт обращает внимание на то, что древние свидетельства позволяют рассматривать Кларос как священное место со сложной историей, не сводящейся исключительно к почитанию Аполлона. Важное место занимают сведения о прорицаниях, известных по надписям римского времени, и о приезжавших в святилище делегациях. Автор сопоставляет эти свидетельства с архитектурными особенностями прорицалища, предполагая, что процесс обращения к оракулу включал специально организованную последовательность действий и переживаний.
Архитектура Телестериона в Элевсине Четвёртая глава начинается с рассмотрения географического положения Элевсина, его природного окружения и истории строительства Телестериона. Мерт прослеживает развитие здания от ранних сооружений до монументального комплекса классической и римской эпох. Особое внимание уделяется устройству большого крытого зала, размеры которого в позднем варианте составляли приблизительно 51,5 × 51,5 м. Крыша поддерживалась многочисленными колоннами, а вдоль стен располагались ступенчатые места для участников церемоний. Центральное положение занимал анакторон — небольшое помещение, доступ в которое, согласно принятой реконструкции, был ограничен. Автор рассматривает различные гипотезы о его назначении, в том числе предположение о хранении священных предметов и демонстрации изображений божеств. Особое внимание уделяется освещению. Возможное использование огня и факелов рассматривается как средство изменения видимости и эмоционального состояния участников. Мерт также обсуждает гипотезу применения принципа камеры-обскуры для проецирования изображений из анакторона в затемнённый Телестерион, предложенную Мэттом Гаттоном. Однако такая реконструкция остаётся экспериментальным предположением и не подтверждена непосредственными археологическими свидетельствами применения соответствующей технологии в Элевсине.
Архитектура храма Аполлона в Кларосе Вторая часть четвёртой главы посвящена архитектуре Кларосского прорицалища. Мерт рассматривает природные особенности местности, расположение святилища относительно Колофона, Нотиона и древнего побережья, а также климатические условия региона. Основным объектом исследования является эллинистический храм Аполлона, имевший приблизительные размеры 25 × 46 м. Автор описывает дорический перистиль, входные помещения и целлу. Особое внимание уделяется колоссальной скульптурной группе Аполлона, Лето и Артемиды, располагавшейся в глубине храма. Высота статуй, согласно приводимым реконструкциям, достигала приблизительно 7–8 м. Мерт рассматривает их возможное воздействие на посетителей, для которых масштаб скульптур, возвышавшихся в храмовом пространстве, мог становиться частью впечатления от посещения святилища. Однако центральное место в исследовании занимает не наземная архитектура храма, а расположенный под ним адитон.
Подземный адитон Клароса Это один из наиболее ценных разделов диссертации. Мерт подробно описывает подземные помещения храма Аполлона, сохранившие сложную систему лестниц, узких коридоров и сводчатых камер. Автор опирается на опубликованные архитектурные исследования Жан-Шарля Моретти, Дидье Лароша и других специалистов, а также на собственные наблюдения, сделанные во время посещений Клароса в 2023 году. Подземный комплекс включает две основные камеры, соединённые системой коридоров. Первая рассматривается как помещение, в котором могли находиться участники обращения к прорицалищу. Вторая связывается с деятельностью прорицателя и священным источником. Особое внимание уделено маршруту движения внутри комплекса. По описанию автора, путь через подземные коридоры включал семь изменений направления, создававших лабиринтообразную последовательность переходов. Ширина многих коридоров составляла около 70 см, что существенно ограничивало свободу движения. Исследователь приводит подробные измерения лестниц, проходов, дверных проёмов и помещений. Высота ступеней в некоторых участках достигала 30–32 см, вследствие чего спуск мог быть физически неудобным и требовать повышенного внимания. Основной коридор имел длину приблизительно 7,86 м. Автор также описывает особенности высоты перекрытий, которая в отдельных участках могла ограничивать движения человека. Подобные архитектурные особенности рассматриваются как факторы, потенциально вызывавшие напряжение, ощущение замкнутости и пространственную дезориентацию.
Помещение для посетителей и омфал В первой подземной камере находились скамьи и мраморный омфал — предмет, символическое значение которого традиционно связывают с представлениями о центре мира и почитанием Аполлона. Мерт рассматривает положение омфала относительно проходов и предполагаемых мест размещения посетителей. Важной особенностью помещения является возможность отделения находившихся здесь людей от прорицателя, располагавшегося в соседней камере. Автор предполагает, что ограниченная видимость и отсутствие непосредственного контакта с прорицателем могли усиливать впечатление от произносимых ответов. Обсуждаются возможные способы освещения помещения масляными светильниками. Особое внимание уделяется вопросу о перекрытии подземной камеры. При археологической реконструкции для передачи первоначального объёма использовалось тканевое покрытие. Однако Моретти в личном сообщении Мерту в октябре 2023 года выразил предположение, что первоначальное перекрытие могло быть деревянным или выполненным из оштукатуренного дерева. Это замечание важно для реконструкции древней освещённости, акустики и вентиляции подземного комплекса.
Помещение прорицателя и священная вода Вторая подземная камера рассматривается как пространство, непосредственно связанное с деятельностью прорицателя. В ней находилось сооружение, связанное с доступом к воде. Мерт описывает сохранившееся отверстие источника и обращается к более ранним публикациям, в которых рассматриваются изменения его устройства. Согласно приводимой автором реконструкции, первоначально вода находилась за парапетом, а после перестройки поступала в углубление пола. В некоторых обстоятельствах это приводило к затоплению подземных помещений. Автор рассматривает воду как один из важнейших элементов кларосского обряда. Ссылаясь на античных авторов и современные исследования, Мерт обсуждает сообщения о предварительном посте прорицателя, употреблении воды из священного источника и использовании лавровых листьев. Особое значение придаётся свидетельству Ямвлиха о прорицательных практиках, связанных с Кларосом. Исследователь предполагает, что продолжительное пребывание в подземном пространстве, ограничение питания, контакт с холодной водой и другие физические воздействия могли способствовать изменению состояния сознания. Однако необходимо подчеркнуть, что конкретная последовательность подобных действий, продолжительность пребывания прорицателя в камере и непосредственное физиологическое воздействие воды не установлены археологическими методами. В этом разделе автор объединяет античные сообщения с современными психологическими и физиологическими предположениями.
Лабиринтообразные коридоры и пространственная дезориентация Мерт предлагает рассматривать спуск в Кларосский адитон как самостоятельную часть культового переживания. Узкие лестницы, неожиданные повороты и отсутствие естественного света, по его предположению, могли постепенно изменять эмоциональное состояние посетителей. Особое внимание уделяется различию между восприятием пространства опытным прорицателем и человеком, впервые проходившим через подземный комплекс. Для жрецов, неоднократно использовавших коридоры, маршрут мог быть хорошо знакомым. Для посетителей те же помещения, напротив, могли создавать ощущение неизвестности и беспокойства. Автор предполагает, что последовательное прохождение через тесные коридоры к более просторной камере формировало психологический контраст. После неудобного спуска участники оказывались в помещении, где должны были ожидать ответа оракула. Мерт рассматривает подобную организацию пространства как возможный способ усиления впечатления от прорицания. При этом тезис о намеренном проектировании коридоров ради психологического воздействия остаётся интерпретацией. Сами размеры, повороты и расположение помещений являются архитектурными характеристиками, тогда как эмоциональные реакции древних посетителей непосредственно не засвидетельствованы.
Зрительное восприятие и роль света Пятая глава посвящена отдельным чувствам и их возможной роли в культовых переживаниях. Первым рассматривается зрение. В Элевсине важнейшее значение придаётся сочетанию темноты и искусственного освещения во время ночных церемоний. Мерт обсуждает использование факелов, возможное освещение анакторона и способы демонстрации священных предметов. Особое внимание уделяется контрасту между ограниченной видимостью и внезапным появлением яркого света. В Кларосе основной проблемой становится освещение подземного адитона. Автор предполагает использование переносных масляных светильников, необходимых для перемещения по сложной системе коридоров. Вместе с тем подобное освещение могло создавать резкие тени, оставлять значительную часть пространства в темноте и затруднять восприятие окружающей архитектуры. Исследователь рассматривает это как возможный фактор усиления чувства неопределённости и ожидания.
Звуки, музыка и акустика священных помещений Следующий раздел посвящён слуховому восприятию. В Элевсине Мерт рассматривает звуковое сопровождение процессий, возгласы участников, пение, музыкальные инструменты и возможные периоды обрядового молчания. Особое значение придаётся переходу от шумного шествия к ограниченному пространству Телестериона. В Кларосе исследуется роль голоса прорицателя и стихотворной формы пророческих ответов. Автор обращается к свидетельствам о thespiodos — вдохновенном певце-прорицателе, а также о других должностных лицах святилища. Обсуждаются различные стихотворные размеры, использовавшиеся в известных прорицаниях, включая гекзаметр и ямбические формы. Мерт предполагает, что необычная ритмическая организация речи, усиленная акустикой подземных сводчатых помещений, могла производить сильное впечатление на посетителей. Отдельно рассматривается возможность эха и изменения звучания голоса в ограниченном пространстве. Однако непосредственные акустические измерения подземных помещений, позволяющие количественно оценить эти эффекты в античном состоянии, в работе не приводятся.
Осязание и физическое взаимодействие с архитектурой Автор рассматривает осязание как важный, хотя часто недооцениваемый элемент культового опыта. В Кларосе оно могло играть особенно значительную роль из-за узости коридоров и ограниченной видимости. Посетители, проходившие по лестницам и переходам, могли прикасаться к стенам, ощущать шероховатость камня и холод поверхностей. Особое внимание уделяется возможному воздействию влажности и воды, присутствовавшей в подземных помещениях. В Элевсине осязательные ощущения рассматриваются преимущественно в контексте движения участников, соприкосновения с предметами и пребывания внутри большого крытого зала. Мерт подчёркивает, что физическое восприятие архитектуры не ограничивается зрением: размеры помещений, температура, поверхность пола и необходимость изменять положение тела также могут влиять на ощущение пространства.
Запахи и обонятельное восприятие Исследователь рассматривает возможную роль запахов в Элевсинских мистериях и кларосских прорицаниях. В Элевсине обсуждаются запахи жертвоприношений, горящего дерева, пищи, растений и окружающего природного ландшафта. В Кларосе внимание уделяется следам благовоний, использованию лавра и запахам, которые могли возникать при совершении жертвоприношений. Автор рассматривает возможность применения ароматических веществ в помещениях святилища. Дополнительным фактором могла служить влажность подземных камер, а также характерный запах воды. Мерт подчёркивает, что реконструкция обонятельных ощущений особенно затруднительна, поскольку археологические памятники редко сохраняют прямые свидетельства запахов. Поэтому значительная часть рассматриваемых возможностей основана на косвенных данных.
Вкус и употребление обрядовых напитков Отдельный раздел посвящён вкусовым ощущениям, возникавшим при употреблении напитков и других веществ во время культовых действий. В Элевсине рассматривается кикеон — напиток, упоминаемый в «Гомеровом гимне к Деметре». Автор обсуждает его состав и возможную роль в обрядах посвящения. В Кларосе основное внимание уделено употреблению воды из священного источника и лавровых листьев. Мерт рассматривает сообщения античных авторов о воздействии воды на прорицателя и сопоставляет их с современными представлениями о физиологических факторах изменения состояния сознания. Обсуждается возможность того, что голод, обезвоживание, употребление определённых веществ и необычные условия окружающей среды совместно влияли на переживания участников. При этом работа не содержит лабораторного анализа воды древнего источника или археоботанического подтверждения конкретного состава веществ, использовавшихся в прорицательных обрядах.
Изменённые состояния сознания и чувственное восприятие Завершающий раздел пятой главы объединяет обсуждение отдельных чувств. Мерт рассматривает возможность возникновения изменённых состояний сознания под влиянием совокупности физических и психологических факторов. В числе таких факторов выделяются темнота, ограниченная видимость, монотонные звуки, продолжительное ожидание, тревога, пост, физическое напряжение и предварительная подготовка участников. Особое внимание уделяется тому, что ощущения человека зависят не только от внешней среды, но и от его ожиданий. Участник, заранее убеждённый в возможности встречи с божеством, мог воспринимать происходящие события иначе, чем человек, не знакомый с соответствующими преданиями. Автор использует этот подход для объяснения того, почему архитектура и обряд могли совместно создавать переживания, воспринимавшиеся как необычные или сверхъестественные. Однако реконструкция конкретных состояний сознания древних участников остаётся теоретической моделью.
Сравнение Элевсина и Клароса В шестой главе автор сопоставляет результаты исследования двух священных комплексов. Несмотря на различия в их назначении, Мерт выделяет ряд сходных особенностей. Оба святилища использовали архитектурные пространства с ограниченной видимостью, в которых значительную роль играло искусственное освещение. В обоих случаях важной частью культовой практики могли быть предварительная подготовка участников, движение по определённому маршруту и последовательное прохождение через различные пространства. Однако организация этих переживаний существенно различалась. В Элевсине центральное место занимали коллективные ночные церемонии в большом крытом зале. В Кларосе, напротив, основной акцент приходился на индивидуальное или ограниченное групповое посещение подземных помещений и ожидание прорицательного ответа. Особое значение автор придаёт различию между открытыми и закрытыми пространствами, коллективными и индивидуальными переживаниями, а также между преимущественно зрительными и слуховыми средствами воздействия.
Ограничения исследования и дальнейшие перспективы В заключительной части Мерт признаёт, что реконструкция чувственного опыта людей античности неизбежно содержит значительную долю предположений. Археологические материалы позволяют установить планировку, строительные особенности и некоторые условия использования помещений. Однако они редко позволяют достоверно восстановить освещение, запахи, звуки и эмоциональные реакции участников древних церемоний. Автор отмечает необходимость дальнейших исследований, включая акустическое моделирование, реконструкцию древнего освещения, климатические исследования и применение технологий виртуальной реальности. Особое значение придаётся междисциплинарному сотрудничеству археологов, архитекторов, психологов и специалистов по истории восприятия.
Главный вывод исследования: архитектура священных сооружений могла играть активную роль в формировании культового опыта, воздействуя на человека через совокупность зрительных, слуховых, осязательных, обонятельных и вкусовых ощущений. При этом конкретные способы такого воздействия в каждом святилище требуют самостоятельной проверки археологическими и историческими свидетельствами.