Барта, М. «Символическая мумификация» в Древнем царстве: новый пример непотревоженного погребения V династии из Абусира / М. Барта // Богатый и великий: исследования в честь Энтони Дж. Спалингера по случаю его 70-го праздника Тота / под ред. Р. Ландграфовой, Я. Минаржовой. — Прага : Карлов университет в Праге, Философский факультет, 2016. — С. 15–18.

Charles University in Prague
МЕ1ЭХО12
Ссылка по ГОСТ: Bárta, M. “Dummy Mummification” in the Old Kingdom: A New Intact Case from the 5th Dynasty, Abusir / M. Bárta // Rich and Great: Studies in Honour of Anthony J. Spalinger on the Occasion of His 70th Feast of Thoth / ed. by R. Landgráfová, J. Mynářová. — Prague : Charles University in Prague, Faculty of Arts, 2016. — P. 15–18. — ISBN 978-80-7308-668-8.

Гробница Неферинпу и обстоятельства открытия
Статья основана на результатах раскопок чешской археологической экспедиции в Южном Абусире, проводившихся в 2006–2007 годах.

В ходе работ была исследована семейная мастаба жреца Неферинпу (археологический комплекс AS 37). Она находилась в южной части исследуемого некрополя, неподалёку от более крупной анонимной гробницы AS 31.

Неферинпу занимал ряд должностей при царском дворе и участвовал в обслуживании царских культов. Среди его титулов упоминаются жрец Маат, жрец Ниюсерра и Нефериркара, хранитель тайн и должностное лицо царского суда.

Мастаба строилась в два этапа. Её окончательные размеры составляли приблизительно 19 × 8,9 м. В надземной части находилась длинная коридорная культовая часовня с несколькими местами почитания умерших, некоторые из которых имели стелы в виде ложных дверей.

Подземная часть комплекса включала шесть погребальных шахт, связанных с захоронениями Неферинпу и пяти других членов его семьи.

Непотревоженная погребальная камера
Главным объектом исследования стала восточная погребальная камера шахты № 1, принадлежавшая самому Неферинпу.

Она была обнаружена в 2007 году в запечатанном и непотревоженном состоянии. Печати позволили датировать погребение временем правления Джедкара Исеси, одного из последних царей V династии.

Камера располагалась на глубине около 10 м. Её размеры составляли 3,91 × 2,26 м, первоначальная высота — 1,95 м.

Большую часть помещения занимал известняковый саркофаг, расположенный вдоль восточной стены. После его установки уровень пола был искусственно поднят примерно на 70 см.

Щель между крышкой и корпусом саркофага была заполнена розоватым строительным раствором, что служило дополнительным свидетельством непотревоженности погребения.

Сохранность комплекса позволила археологам зафиксировать первоначальное размещение предметов и исследовать его внутреннюю организацию без необходимости реконструировать положение находок после деятельности грабителей.

Погребальный инвентарь
Вокруг саркофага находились различные предметы, связанные с погребальными обрядами.
С южной стороны были обнаружены четыре каменные канопы, сосуд для пива, два фрагментированных сосуда и кремнёвое лезвие.
С западной стороны располагались девять сосудов для пива, заполненных нильским илом, набор из 77 миниатюрных известняковых сосудов и ещё одно кремнёвое лезвие.
С северной стороны находились кости молодого быка.
Внутри саркофага, рядом с телом умершего, были найдены деревянный подголовник, посох длиной около 1,5 м, первоначально украшенный тонкими золотыми полосками, деревянный скипетр хереп, кальцитовый сосуд, небольшие фаянсовые бусины и золотое ожерелье с шестью каменными подвесками.
Среди находок также отмечен скелет мыши, оказавшейся внутри саркофага.
Состояние тела и особенности мумификации
Останки Неферинпу находились в вытянутом положении на спине, головой к северу, с руками вдоль тела. Лицо было обращено к востоку.
Антропологическое исследование установило, что погребённый был мужчиной приблизительно 35–50 лет.
Наиболее необычной особенностью погребения оказалось состояние тела.
Оно было покрыто белой штукатурной массой, которая, по мнению Барты, должна была сохранять внешний облик умершего и обеспечивать его узнаваемость после смерти.
При этом исследование останков не выявило убедительных признаков обычных процедур мумификации, включая обработку тела, которую можно было бы связать с извлечением внутренних органов.
Барта отмечает исключительность находки: на момент публикации это был единственный известный ему пример подобной обработки тела в некрополях Абусира и Саккары. Шесть других сопоставимых случаев были известны из Гизы.
Исследователь рассматривает штукатурное покрытие как средство сохранения внешней формы умершего, а не как доказательство полноценной мумификации.
Важно, однако, что отсутствие установленных следов мумификации не равнозначно доказательству полного отсутствия каких-либо процедур обработки тела. Вывод Барты основан на состоянии конкретного погребения и доступных археологических свидетельствах.

Пустые канопы в запечатанном деревянном ящике
Особое значение имеют четыре канопы, обнаруженные к югу от саркофага.
Сосуды находились внутри деревянного ящика, от которого сохранились лишь сильно разрушенные остатки досок.

Рядом были найдены две глиняные печати со следами верёвок, которыми первоначально был запечатан ящик.

На одной из печатей удалось прочитать имя Гора царя Джедкара и некоторые титулы Неферинпу. Это дополнительно подтверждало принадлежность комплекса соответствующему периоду.

Все четыре канопы оказались чистыми и пустыми внутри.

Их высота составляла приблизительно 22,5–25 см, а объём каждого сосуда — около 0,7–0,8 л.

Крышки имели многочисленные сколы и неплотно прилегали к горловинам. Барта предполагает, что сосуды и крышки могли изготавливаться заранее, а затем подбираться друг к другу приблизительно по размеру.

В качестве альтернативы рассматривается возможность их повторного использования, на что указывали отдельные материалы из другого абусирского комплекса AS 67.

Однако ни одна из этих версий не представлена как окончательно доказанная.

Проблема вместимости каноп
Барта обращается к исследованиям Теодозии Жеуской, которая ранее поставила вопрос о практической пригодности каноп Древнего царства для хранения внутренних органов.

По её данным, объём многих сосудов составлял всего около 0,5 л.

Такая вместимость представляется недостаточной для размещения некоторых органов целиком, особенно печени, лёгких и кишечника.

Вместимость каноп Неферинпу была несколько больше, но также весьма ограниченной.

Исследователь рассматривает это обстоятельство как дополнительный аргумент в пользу символического назначения сосудов.

Следует учитывать, что довод о небольшом объёме не исключает возможности хранения высушенных, разделённых на части или специально обработанных органов. Следовательно, сам по себе объём не доказывает, что канопы никогда не использовались в практических целях.

Символический погребальный инвентарь
Барта сопоставляет пустые канопы с девятью сосудами для пива, обнаруженными к западу от саркофага.

Вместо пива в них находился нильский ил.

Исследователь интерпретирует это как намеренную замену действительного содержимого символическим.

По его мнению, сходная логика могла определять и использование каноп: наличие сосудов в погребении было важнее их фактического наполнения внутренними органами.

Таким образом, погребальный инвентарь воспроизводил необходимые элементы традиционного обряда, хотя они не обязательно выполняли свои предполагаемые практические функции.

Концепция «символической мумификации»
На основании совокупности находок Барта предлагает рассматривать погребение Неферинпу как пример dummy mummification.

Суть концепции заключается в том, что общество могло придавать особое значение формальному соблюдению погребальных требований, даже если действительные процедуры подготовки тела или содержимое погребальных предметов отличались от ожидаемого.
В рассматриваемом случае эта особенность выражается в трёх наблюдениях:
  1. Тело покрыто штукатурной массой, но не обнаруживает убедительных признаков полноценной мумификации.
  2. Канопы представлены полным комплектом, однако находятся пустыми в запечатанном ящике.
  3. Сосуды для пива присутствуют в погребении, но вместо напитка заполнены нильским илом.
Для Барты эти обстоятельства свидетельствуют о сознательном создании символически завершённого погребения.

Общественное положение и погребальные традиции
В заключительной части статьи исследователь связывает особенности погребения Неферинпу с общественной организацией Египта поздней V и VI династий.
Барта подчёркивает значение внешнего выражения социального положения, должностей и родственных связей как для представлений о посмертном существовании, так и для живых членов общины.

Погребальный комплекс демонстрировал статус умершего и его семьи. При этом реальные материальные возможности могли не полностью соответствовать требованиям, которые предъявлялись к подобному погребению.

В таких обстоятельствах формальное воспроизведение необходимых элементов обряда позволяло обеспечить символическую полноту погребения без буквального исполнения всех предполагаемых процедур.

Автор рассматривает этот подход как проявление более широкой особенности древнеегипетской культуры — различия между установленной идеальной формой и практическими возможностями её осуществления.

Основные выводы
Непотревоженное погребение Неферинпу предоставляет редкую возможность исследовать не только отдельные предметы, но и их первоначальное сочетание.
Главное наблюдение Барты состоит в том, что наличие каноп и традиционного погребального инвентаря не может автоматически рассматриваться как доказательство полноценной мумификации.

Автор предлагает интерпретацию, согласно которой некоторые погребения эпохи Древнего царства могли сознательно воспроизводить символический образ надлежащей подготовки умершего, не сопровождаясь всеми предполагаемыми физическими процедурами.

При этом вывод относится прежде всего к конкретному комплексу Неферинпу. Статья не доказывает, что подобная практика была универсальной для Египта Древнего царства.

Ссылка на работу в формате pdf.