Хике, Томас. «Запрет передавать потомство “Молоху”: никакого детского жертвоприношения в Левите 18 и 20» // Написание комментария к книге Левит: герменевтика – методология – темы / под ред. Кристиана А. Эберхарта и Томаса Хике. Гёттинген: Vandenhoeck & Ruprecht, 2019. С. 171–200

Vandenhoeck & Ruprecht
БИБ2
Ссылка по ГОСТ: Hieke, Thomas. “The Prohibition of Transferring an Offspring to ‘the Molech’: No Child Sacrifice in Leviticus 18 and 20.” In Christian A. Eberhart and Thomas Hieke, eds., Writing a Commentary on Leviticus: Hermeneutics – Methodology – Themes. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2019, 171–200.

Хике начинает с того, что само понятие «Молох» остаётся исторически и филологически неясным. Он отмечает, что существование самостоятельного божества по имени Молох нельзя считать доказанным, а археологические и эпиграфические данные, которые традиционно связывают с детскими жертвоприношениями, неоднозначны. Поэтому автор считает методологически неправильным сначала предполагать существование такого обряда на основании спорных библейских текстов, а затем искать для него подтверждение в столь же неоднозначных внешних источниках.

Далее он обращается непосредственно к Левиту 18:21. Хике приводит еврейский текст и подчёркивает, что большинство современных переводов добавляют слова вроде «жертвовать», «приносить в жертву» или «предавать огню», которых в самом еврейском тексте нет. Там употреблены глаголы NTN — «дать» и ʿBR — «провести, заставить пройти, передать». После них стоит выражение l-mlk, значение которого и составляет основную проблему.

Хике обращает внимание и на контекст. В Левите 18 запрет стоит среди предписаний о сексуальных отношениях и семейных границах, а в Левите 20 появляется среди санкций за нарушения, угрожающие святости общины. Это заставляет его спросить, действительно ли речь идёт о жертвоприношении, или запрет касается иной формы передачи потомства за пределы израильской общины.

Отдельный раздел посвящён терминологии. Автор сравнивает различные библейские места, где встречаются Молох, огонь и действия над детьми. Он подчёркивает, что разные тексты используют разные глаголы. В Левите 18 и 20 говорится именно о «даче» потомства; в других местах появляются уже слова «сжигать», «закалывать» или «приносить жертву». Хике специально отмечает, что выражение «дать кому-либо» не является обычным техническим обозначением кровавой жертвы.

Затем он рассматривает древние переводы и толкования. Уже в древности значение этого запрета понималось неодинаково. Одни традиции связывали его с идолопоклонством, другие — с браками или половыми отношениями с чужеземцами, третьи — с посвящением детей и прохождением через огонь. Для Хике это важно, потому что показывает: однозначного древнего понимания этого места также не существовало.

Большая часть статьи посвящена обзору основных научных гипотез относительно mlk/Molech. Среди них рассматриваются:
- Молох как имя божества;
- molk/mlk как техническое обозначение жертвоприношения;
- другие варианты, связывающие выражение с царём, властью или передачей кому-либо.
Хике не принимает ни одну традиционную модель как автоматически доказанную и подчёркивает, что проблема остаётся открытой.

После разбора этих вариантов автор предлагает собственное объяснение. Он считает возможным читать l-mlk в связи со значением «царю» / «для царя». На этом основании Хике предполагает, что в персидский период жители Иудеи могли отдавать детей на службу державной администрации. Сыновья могли поступать на военную или иную государственную службу, дочери — передаваться в зависимые придворные или семейные структуры. Для семьи это могло иметь экономические преимущества, но с точки зрения священнических авторов Левита означало потерю ребёнком связи с собственной религиозной и этнической общиной.

По этой гипотезе запрет имел не столько жертвенный, сколько социальный, политический и религиозный характер. Передача ребёнка внешней власти означала риск того, что он примет чужую культуру и религию. Именно поэтому священнический автор мог приравнивать такую практику к измене Богу и нарушению святости Израиля.

Хике также предлагает объяснение, почему текст выражается столь загадочно. Он предполагает, что открыто запрещать сотрудничество с персидской властью было политически опасно. Поэтому формула l-mlk могла служить своеобразным шифром: для внешнего читателя она выглядела как религиозный запрет, а внутри общины могла пониматься как запрет отдавать детей «царю», то есть имперской администрации.

Отдельно автор анализирует чрезвычайно суровые наказания в Левите 20. За нарушение предписывается смерть через побивание камнями и «отсечение» от народа со стороны Бога. Хике считает, что такая формулировка могла иметь прежде всего устрашающую и дисциплинирующую функцию, а не обязательно описывать регулярно применявшуюся юридическую процедуру.

В заключении Хике прямо формулирует свою основную гипотезу: Левит 18 и 20 следует понимать не как свидетельство детских жертвоприношений, а как запрет передачи детей чужой политической власти, что воспринималось как угроза сохранению религиозной и коллективной идентичности иудеев. Более поздние библейские и послебиблейские тексты, по его мнению, могли уже переосмыслить эту практику как буквальное детское жертвоприношение, откуда и вырос позднейший образ Молоха как чудовищного пожирателя детей.

При этом важно отметить, что это собственная реконструкция Хике, а не общепринятый консенсус. Сам автор строит её как альтернативу традиционным интерпретациям и подчёркивает неоднозначность источников.

Ссылка на работу в формате pdf.