13.10.2026
🧩 Как шумерский полицейский стал «демоном», а место заключения - «подземным царством»
Многие привыкли думать, что древние были наивными и объясняли непонятное фантазиями о богах и демонах. Но что, если иногда все наоборот — именно мы объясняем непонятную нам жизнь древних через собственные привычные схемы и заблуждения? История шумерского "galla", который из судебного служителя мог превратиться в «демона», а чужая горная страна — в «подземный мир», хорошо показывает, насколько сильно перевод и современное восприятие способны изменить прошлое.
Что такое galla
galla (галла)— условная современная передача шумерского слова, которое в клинописной транслитерации записывают как gal₅-la₂.
В поздних литературных текстах galla выглядит как существо мира мертвых: оно преследует людей, хватает их, связывает и уводит в KUR (кур)— область, которую обычно переводят как «подземный мир».
Если читать только такие тексты, вывод кажется очевидным: galla — демон (и именно так его обычно и преподносят).
Но затем мы открываем гораздо более ранние источники — и обнаруживаем galla совсем в другом месте.
Не среди чудовищ.
А в списке вполне человеческих профессий.
И с этого момента привычная картина начинает рассыпаться.
В поздних литературных текстах galla выглядит как существо мира мертвых: оно преследует людей, хватает их, связывает и уводит в KUR (кур)— область, которую обычно переводят как «подземный мир».
Если читать только такие тексты, вывод кажется очевидным: galla — демон (и именно так его обычно и преподносят).
Но затем мы открываем гораздо более ранние источники — и обнаруживаем galla совсем в другом месте.
Не среди чудовищ.
А в списке вполне человеческих профессий.
И с этого момента привычная картина начинает рассыпаться.
На грани мифа и реальности
Важную роль в этом пересмотре сыграла Дина Кац, исследовательница шумерской религии и представлений о мире мертвых.
Она смотрела не только на мифы и плачи, но и на архивные документы реальной административной жизни.
Кац изучала материалы из Адаба, Уммы и Лагаша — городов Южной Месопотамии (Шумер, Аккад, Вавилон), где сохранились печати и административные документы с титулом galla-gal (начальник galla). По ее наблюдению, эта должность была реальной частью государственной администрации; в Умме она даже прослеживается в одной семье на протяжении нескольких поколений. Отдельно galla в таких архивных документах встречается крайне редко.
Но литературные тексты дают другую половину картины.
Кац сопоставляет «Нисхождение Инанны», мифы и плачи о Думузи, Даму и Нингишзиде, где galla выступает то как преследователь, то как исполнитель приказа, то как участник ареста.
И тут возникает странность:
если galla — просто демон, почему он так часто ведет себя как чиновник или силовой исполнитель?
Кац пишет:
Она смотрела не только на мифы и плачи, но и на архивные документы реальной административной жизни.
Кац изучала материалы из Адаба, Уммы и Лагаша — городов Южной Месопотамии (Шумер, Аккад, Вавилон), где сохранились печати и административные документы с титулом galla-gal (начальник galla). По ее наблюдению, эта должность была реальной частью государственной администрации; в Умме она даже прослеживается в одной семье на протяжении нескольких поколений. Отдельно galla в таких архивных документах встречается крайне редко.
Но литературные тексты дают другую половину картины.
Кац сопоставляет «Нисхождение Инанны», мифы и плачи о Думузи, Даму и Нингишзиде, где galla выступает то как преследователь, то как исполнитель приказа, то как участник ареста.
И тут возникает странность:
если galla — просто демон, почему он так часто ведет себя как чиновник или силовой исполнитель?
Кац пишет:
Whatever the reason may be for the absence of the galla from the non-literary sources, the historical evidence for the existence of a gallagal position in the state administration suggests that galla, too, was an official function in historical reality.
«Какова бы ни была причина отсутствия galla в нелитературных источниках, исторические свидетельства существования должности gallagal в государственной администрации позволяют предполагать, что и galla в исторической действительности являлся служебной функцией».
И далее:
The common assumption is, therefore, that originally a galla was a deputy or a sort of police agent.
«Общее предположение в том, что первоначально galla был уполномоченным или своего рода полицейским агентом».
В некоторых литературных текстах двойственность особенно заметна.
Кац пишет о рассказах о Думузи, где его преследователи то выглядят как мифологические существа, то как вполне земные “deputies of the law who came to carry out an arrest” — представители закона, пришедшие произвести арест.
И в итоге Кац формулирует ключевой вывод:
Кац пишет о рассказах о Думузи, где его преследователи то выглядят как мифологические существа, то как вполне земные “deputies of the law who came to carry out an arrest” — представители закона, пришедшие произвести арест.
И в итоге Кац формулирует ключевой вывод:
Assuming that originally galla was a position in the administration of the state but that in the Old Babylonian period it became the name of one of the netherworld demons, the meaning of galla must have been fundamentally transformed, from an actual person to a mythological creature.
«Если предположить, что первоначально galla был должностью в государственной администрации, а в старовавилонский период стал названием одного из демонов мира мертвых, то значение galla должно было фундаментально измениться: от реального человека к мифологическому существу».
То есть Кац фактически правильно поставила проблему:
за поздним демоническим образом может скрываться более ранняя реальная должность.
за поздним демоническим образом может скрываться более ранняя реальная должность.
Подтверждения из Сирии
Здесь особенно важны материалы, опубликованные Джованни Петтинато, итальянским ассириологом и одним из главных издателей текстов Эблы.
Эбла — это крупный город-государство III тысячелетия до н. э. на территории современной Сирии.
Ее писцы были включены в широкую клинописную школьную традицию и переписывали шумерские лексические тексты.
В одном таком списке профессий — ED LU E — на строке 15 стоит:
gal₅-la₂
Причем рядом перечисляются обычные человеческие должности и профессии: писец, повар, плотник и другие.
Петтинато специально комментирует эту строку:
Эбла — это крупный город-государство III тысячелетия до н. э. на территории современной Сирии.
Ее писцы были включены в широкую клинописную школьную традицию и переписывали шумерские лексические тексты.
В одном таком списке профессий — ED LU E — на строке 15 стоит:
gal₅-la₂
Причем рядом перечисляются обычные человеческие должности и профессии: писец, повар, плотник и другие.
Петтинато специально комментирует эту строку:
gal₅-la₂ … è il nome di una professione in contesto di amministrazione della giustizia.
«gal₅-la₂ — название профессии в контексте отправления правосудия».
Это уже гораздо более прямое свидетельство.
Перед нами не просто реконструкция по поведению литературного персонажа.
Перед нами древний список профессий.
Причем этот список не был исключительно сирийским. Та же композиция известна по табличкам из Абу-Салабиха, Гасура и Киша в Месопотамии.
То есть galla засвидетельствован как название человеческой профессии в ранней клинописной традиции, распространенной от Месопотамии до Северной Сирии.
Перед нами не просто реконструкция по поведению литературного персонажа.
Перед нами древний список профессий.
Причем этот список не был исключительно сирийским. Та же композиция известна по табличкам из Абу-Салабиха, Гасура и Киша в Месопотамии.
То есть galla засвидетельствован как название человеческой профессии в ранней клинописной традиции, распространенной от Месопотамии до Северной Сирии.
Galla прямо на судебном процессе
Картина еще больше проясняется в шумерском литературном тексте, который обычно называют «Гимном Нунгаль». Нунгаль считается богиней, связанной здесь с тюрьмой, заключением, судом и наказанием. Центральная часть текста описывает привод обвиняемого, судебное разбирательство, приговор и последующее заключение.
Этот текст подробно разбирал Мигель Сивил, один из крупнейших специалистов по шумерскому языку и лексике.
В его переводе строка 96 звучит:
Этот текст подробно разбирал Мигель Сивил, один из крупнейших специалистов по шумерскому языку и лексике.
В его переводе строка 96 звучит:
My chief prosecutor, Ninmug, extends his arm (in accusation).
«Мой главный обвинитель Нинмуг простирает руку в обвинительном жесте».
Но самое важное находится в комментарии.
Сивил объясняет, что должность Нинмуга в шумерском оригинале — именно gal₅-la:
Сивил объясняет, что должность Нинмуга в шумерском оригинале — именно gal₅-la:
The duties of the gal₅-la, an officer of the court, are unknown, but he had an odious reputation — like the maskim — as shown, e.g., by the Inanna and Dumuzi literature. ‘Prosecutor’ is a provisional translation that seems to fit the context and the reputation of the office.
«Обязанности gal₅-la, служителя суда, неизвестны, но он имел дурную репутацию — подобно maskim, — как видно, например, из литературы об Инанне и Думузи. “Обвинитель” — предварительный перевод, который, по-видимому, соответствует контексту и репутации этой должности».
Вот здесь мы уже очень далеко от привычного «демона подземного мира».
Перед нами galla как служитель суда.
Перед нами galla как служитель суда.
А в «Нисхождении Инанны» galla уже исполняет решение
Другой текст показывает следующую сторону той же функции.
«Нисхождение Инанны» — один из наиболее известных шумерских литературных текстов Южной Месопотамии. В нем богиня Инанна отправляется в KUR, проходит суд и затем получает возможность вернуться только при условии, что вместо нее будет отдан другой человек.
После решения божественных судей Анунна galla отправляются вместе с Инанной искать замену.
Кац пишет:
«Нисхождение Инанны» — один из наиболее известных шумерских литературных текстов Южной Месопотамии. В нем богиня Инанна отправляется в KUR, проходит суд и затем получает возможность вернуться только при условии, что вместо нее будет отдан другой человек.
После решения божественных судей Анунна galla отправляются вместе с Инанной искать замену.
Кац пишет:
The content of this unit indicates that the Anunna and the galla represent two arms of the administration: the Anunna represent the judicial and the galla the executive authority.
The role of the galla as official emissaries is made manifest by ID 291–92, which depicts them holding a scepter and a mace. These items symbolize their authority.
«Анунна и galla представляют две ветви администрации: Анунна — судебную власть, а galla — исполнительную».
«Роль galla как официальных посланников проявляется в строках 291–292, где они изображены со скипетром и булавой. Эти предметы символизируют их власть».
Получается очень последовательная картина.
В одном тексте galla находится внутри судебной процедуры.
В другом — действует как исполнитель решения.
В текстах о Думузи galla ищут, хватают, связывают и уводят человека по решению суда.
То есть функция постоянно вращается вокруг одной и той же сферы: суд, приказ, принуждение, задержание, сопровождение.
В одном тексте galla находится внутри судебной процедуры.
В другом — действует как исполнитель решения.
В текстах о Думузи galla ищут, хватают, связывают и уводят человека по решению суда.
То есть функция постоянно вращается вокруг одной и той же сферы: суд, приказ, принуждение, задержание, сопровождение.
Как судебный пристав становится демоном
Теперь гипотеза Кац выглядит уже гораздо сильнее.
Перед нами вполне возможный исторический процесс:
сначала существует реальная должность;
потом ее название сохраняется в литературе;
сама должность исчезает или меняется;
а персонаж, который приходит за человеком и уводит его в "другой мир", постепенно становится нечеловеческим существом.
И здесь очень наглядна простая аналогия.
Представьте, что через три тысячи лет сохранилась только фраза из советского времени:
«Не будешь слушаться — милиционер тебя заберет».
Кто такой милиционер уже сегодня многие не знают.
Но из пугалки известно:
он приходит;
он забирает людей;
его боятся;
он действует от имени власти.
Через несколько столетий этого вполне достаточно, чтобы должность превратилась в мифического персонажа.
Перед нами вполне возможный исторический процесс:
сначала существует реальная должность;
потом ее название сохраняется в литературе;
сама должность исчезает или меняется;
а персонаж, который приходит за человеком и уводит его в "другой мир", постепенно становится нечеловеческим существом.
И здесь очень наглядна простая аналогия.
Представьте, что через три тысячи лет сохранилась только фраза из советского времени:
«Не будешь слушаться — милиционер тебя заберет».
Кто такой милиционер уже сегодня многие не знают.
Но из пугалки известно:
он приходит;
он забирает людей;
его боятся;
он действует от имени власти.
Через несколько столетий этого вполне достаточно, чтобы должность превратилась в мифического персонажа.
«Они не едят, не пьют и не принимают подарков»
В «Нисхождении Инанны» galla уже приобретают черты, которые часто интерпретируются как сверхъестественные:
They know no food, know no drink.
Eat no flour offering,
Drink no water libation.
Accept no nice gift.
«Они не знают пищи, не знают питья;
не едят мучных приношений;
не пьют водных возлияний;
не принимают приятного подарка».
Кац объясняет такие формулы прежде всего как способ сделать персонажа нечеловеческим.
Но здесь возникает и дополнительная возможность прочтения.
Если перед нами память о судебном исполнителе, то идеальный страшный galla:
его нельзя накормить;
нельзя напоить;
нельзя одарить.
То есть невозможно задобрить.
А в современной терминологии — невозможно подкупить.
Это уже не перевод текста, а интерпретация.
Но она хорошо согласуется с функцией персонажа.
Но здесь возникает и дополнительная возможность прочтения.
Если перед нами память о судебном исполнителе, то идеальный страшный galla:
его нельзя накормить;
нельзя напоить;
нельзя одарить.
То есть невозможно задобрить.
А в современной терминологии — невозможно подкупить.
Это уже не перевод текста, а интерпретация.
Но она хорошо согласуется с функцией персонажа.
А куда он уводит человека? Что вообще такое KUR?
Если нет демона, то, может быть, и ада тоже нет?
Здесь возникает еще одна проблема привычных переводов.
KUR обычно передают как «подземный мир».
Но само шумерское слово связано также с горой (и обозначает гору), горной областью и чужой землей.
Кац пишет:
Здесь возникает еще одна проблема привычных переводов.
KUR обычно передают как «подземный мир».
Но само шумерское слово связано также с горой (и обозначает гору), горной областью и чужой землей.
Кац пишет:
Since the standard Sumerian term for netherworld is ‘mountain’ (kur), and in some traditional lamentations the netherworld is described as an actual mountain, the geography of the cosmos is a great problem.
‘Mountain’ is used in the literature as a term of actual geographical reality, suggesting that in prehistoric times the Sumerians believed that the realm of the dead was in an inaccessible mountain area.
«Поскольку стандартным шумерским термином для мира мертвых является “гора” (kur), а в некоторых традиционных плачах мир мертвых описан как настоящая гора, география космоса представляет серьезную проблему».
«“Гора” используется в литературе как термин реальной географии, что позволяет предположить, что в доисторическое время шумеры представляли область мертвых как недоступную горную территорию».
Т.е. для шумерской традиции связь KUR — гора — чужая земля — мир мертвых была намного теснее, чем кажется из некоторых современных переводов.
И это меняет сам образ “царства мертвых”
Мы выросли внутри культурной традиции, где ад, преисподняя и царство умерших легко помещаются под землю.
Поэтому перевод KUR словом «подземный мир» кажется совершенно естественным.
Но он незаметно заставляет нас представить древний текст через более позднюю привычную модель.
У самих шумеров картина могла быть иной.
Кац обращает внимание на тексты, где область мертвых получает вполне конкретные географические свойства. Она отмечает, что раннее представление могло связывать ее с недоступными горными территориями за пределами собственно Шумера.
Это особенно интересно потому, что для жителей равнинной Южной Месопотамии горы действительно находились за пределами привычного мира.
Там начинались чужие земли.
И тогда выражение «увести в KUR» может звучать несколько иначе, чем привычное нам «утащить душу в ад».
Перед нами может сохраняться память о гораздо более земной системе противопоставлений:
наш город — чужая страна;
равнина — горы;
свой порядок — пространство за его границей;
жизнь среди своих — исчезновение за пределами знакомого мира.
А уже позднее эти географические и социальные представления могли все теснее сливаться с представлениями о смерти.
Поэтому перевод KUR словом «подземный мир» кажется совершенно естественным.
Но он незаметно заставляет нас представить древний текст через более позднюю привычную модель.
У самих шумеров картина могла быть иной.
Кац обращает внимание на тексты, где область мертвых получает вполне конкретные географические свойства. Она отмечает, что раннее представление могло связывать ее с недоступными горными территориями за пределами собственно Шумера.
Это особенно интересно потому, что для жителей равнинной Южной Месопотамии горы действительно находились за пределами привычного мира.
Там начинались чужие земли.
И тогда выражение «увести в KUR» может звучать несколько иначе, чем привычное нам «утащить душу в ад».
Перед нами может сохраняться память о гораздо более земной системе противопоставлений:
наш город — чужая страна;
равнина — горы;
свой порядок — пространство за его границей;
жизнь среди своих — исчезновение за пределами знакомого мира.
А уже позднее эти географические и социальные представления могли все теснее сливаться с представлениями о смерти.
И тогда история galla начинает выглядеть совсем иначе
Попробуем на время убрать привычные слова «демон» и «ад» и посмотреть только на действия.
Есть galla.
Ранний список называет это профессией, причем связанной с отправлением правосудия.
В другом шумерском тексте galla находится непосредственно внутри судебной процедуры.
В «Нисхождении Инанны» galla исполняют решение суда.
В рассказах о Думузи они разыскивают человека, хватают, связывают и уводят.
А место, куда они уводят, называется KUR — словом, связанным не только с миром мертвых, но также с горой и чужой землей.
Если изложить все это без заранее выбранной мифологической терминологии, получится неожиданно земная картина: служители власти получают человека и уводят его туда, откуда он не должен вернуться, — за пределы собственного мира, в далекую чужую область.
Это еще не доказывает со 100% уверенностью, что перед нами описание реальной ссылки, заключения или транспортировки преступников.
Но сама возможность такого исторического фона становится гораздо серьезнее, чем кажется при переводе:
«демоны утащили его в преисподнюю».
Есть galla.
Ранний список называет это профессией, причем связанной с отправлением правосудия.
В другом шумерском тексте galla находится непосредственно внутри судебной процедуры.
В «Нисхождении Инанны» galla исполняют решение суда.
В рассказах о Думузи они разыскивают человека, хватают, связывают и уводят.
А место, куда они уводят, называется KUR — словом, связанным не только с миром мертвых, но также с горой и чужой землей.
Если изложить все это без заранее выбранной мифологической терминологии, получится неожиданно земная картина: служители власти получают человека и уводят его туда, откуда он не должен вернуться, — за пределы собственного мира, в далекую чужую область.
Это еще не доказывает со 100% уверенностью, что перед нами описание реальной ссылки, заключения или транспортировки преступников.
Но сама возможность такого исторического фона становится гораздо серьезнее, чем кажется при переводе:
«демоны утащили его в преисподнюю».
Возможно, “ад” возник позже самого рассказа
Здесь важно не впасть в противоположную крайность.
Нет оснований утверждать, что шумеры вообще не верили в мир мертвых или что все рассказы о нем были просто описанием реальной географии.
Тексты ясно показывают развитые представления о смерти и умерших.
Вопрос в другом:
из каких более ранних образов выросла эта картина?
Кац допускает, что представление о мире мертвых могло первоначально быть связано с реальной недоступной горной областью, а позднее превратиться в более абстрактную космологию.
Если это так, мы видим сразу два сходных процесса.
Реальный служитель власти становится демоном.
Реальная или мыслимая чужая горная область становится царством мертвых.
И оба процесса затем встречаются внутри одного рассказа:
“демон” уводит человека в “подземный мир”.
Хотя на более раннем уровне за этой формулой могли стоять гораздо более земные категории.
Нет оснований утверждать, что шумеры вообще не верили в мир мертвых или что все рассказы о нем были просто описанием реальной географии.
Тексты ясно показывают развитые представления о смерти и умерших.
Вопрос в другом:
из каких более ранних образов выросла эта картина?
Кац допускает, что представление о мире мертвых могло первоначально быть связано с реальной недоступной горной областью, а позднее превратиться в более абстрактную космологию.
Если это так, мы видим сразу два сходных процесса.
Реальный служитель власти становится демоном.
Реальная или мыслимая чужая горная область становится царством мертвых.
И оба процесса затем встречаются внутри одного рассказа:
“демон” уводит человека в “подземный мир”.
Хотя на более раннем уровне за этой формулой могли стоять гораздо более земные категории.
Почему это важно
В этой истории особенно хорошо видно, насколько перевод способен незаметно управлять нашим воображением.
Стоит написать:
«демон уводит человека в подземный мир» — и мы уже видим мифологию.
Но если сказать:
«служитель суда хватает человека и уводит его в KUR — горную или чужую область за пределами собственного мира» — перед нами возникает совершенно другая картина.
Именно поэтому пересмотр древней истории не обязательно означает появление новых археологических сенсаций.
Иногда достаточно заново посмотреть на слова, которые ученые уже сто лет переводят привычным образом.
Сначала исследователи увидели galla в литературных текстах как демона.
Потом обнаружилось, что этот «демон» ведет себя как служитель власти.
Административные документы сохранили связанную реальную должность gallagal.
Ранний список профессий прямо поставил galla среди человеческих занятий.
Судебный текст показал gal₅-la внутри процесса обвинения и вынесения приговора.
А слово KUR, куда galla уводят людей, оказалось не просто «подземным миром», а одновременно горой, горной страной и чужой землей.
Каждый отдельный факт еще допускает разные объяснения. Но вместе они заставляют отнестись к старому определению «демоны подземного мира» гораздо осторожнее.
Возможно, перед нами сохранился след очень долгого превращения:
реальная должность → литературный персонаж → мифологическое существо;
и одновременно:
чужая недоступная страна → область смерти → потусторонний мир.
И тогда аналогия с милиционером перестает быть просто шуткой.
Представьте, что через несколько тысяч лет кто-то прочитает:
«Не будешь слушаться — милиционер тебя заберет».
Самой милиции давно нет.
Что такое «заберет» — неизвестно.
Куда именно заберет — тоже.
Если рядом окажется рассказ о страшном месте, куда милиционер уводит непослушных, очень легко будет решить, что древние верили в особого демона по имени Милиционер, который забирал людей в загробный мир.
И, возможно, именно поэтому исследовать древность так интересно.
Иногда мы узнаем не только, что думали древние.
Мы обнаруживаем, как наши собственные слова заставляли нас видеть мир совсем не таким, каким он может быть на самом деле.
Стоит написать:
«демон уводит человека в подземный мир» — и мы уже видим мифологию.
Но если сказать:
«служитель суда хватает человека и уводит его в KUR — горную или чужую область за пределами собственного мира» — перед нами возникает совершенно другая картина.
Именно поэтому пересмотр древней истории не обязательно означает появление новых археологических сенсаций.
Иногда достаточно заново посмотреть на слова, которые ученые уже сто лет переводят привычным образом.
Сначала исследователи увидели galla в литературных текстах как демона.
Потом обнаружилось, что этот «демон» ведет себя как служитель власти.
Административные документы сохранили связанную реальную должность gallagal.
Ранний список профессий прямо поставил galla среди человеческих занятий.
Судебный текст показал gal₅-la внутри процесса обвинения и вынесения приговора.
А слово KUR, куда galla уводят людей, оказалось не просто «подземным миром», а одновременно горой, горной страной и чужой землей.
Каждый отдельный факт еще допускает разные объяснения. Но вместе они заставляют отнестись к старому определению «демоны подземного мира» гораздо осторожнее.
Возможно, перед нами сохранился след очень долгого превращения:
реальная должность → литературный персонаж → мифологическое существо;
и одновременно:
чужая недоступная страна → область смерти → потусторонний мир.
И тогда аналогия с милиционером перестает быть просто шуткой.
Представьте, что через несколько тысяч лет кто-то прочитает:
«Не будешь слушаться — милиционер тебя заберет».
Самой милиции давно нет.
Что такое «заберет» — неизвестно.
Куда именно заберет — тоже.
Если рядом окажется рассказ о страшном месте, куда милиционер уводит непослушных, очень легко будет решить, что древние верили в особого демона по имени Милиционер, который забирал людей в загробный мир.
И, возможно, именно поэтому исследовать древность так интересно.
Иногда мы узнаем не только, что думали древние.
Мы обнаруживаем, как наши собственные слова заставляли нас видеть мир совсем не таким, каким он может быть на самом деле.
Литература:
- Civil, Miguel. “On Mesopotamian Jails and Their Lady Warden.” In: Mark E. Cohen, Daniel C. Snell, David B. Weisberg (eds.), The Tablet and the Scroll: Near Eastern Studies in Honor of William W. Hallo. Bethesda, MD: CDL Press, 1993. Pp. 72–78. ETCSL;
- Katz, Dina. The Image of the Netherworld in the Sumerian Sources. Bethesda, MD: CDL Press, 2003. XX + 488 p.;
- Katz, Dina. “Sumerian Funerary Rituals in Context.” In: Nicola Laneri (ed.), Performing Death: Social Analyses of Funerary Traditions in the Ancient Near East and Mediterranean. Oriental Institute Seminars 3. Chicago: The Oriental Institute of the University of Chicago, 2007. Pp. 167–188;
- Pettinato, Giovanni. Testi lessicali monolingui della Biblioteca L. 2769. Materiali Epigrafici di Ebla 3. Napoli: Istituto Universitario Orientale di Napoli, 1981.