Публикации
13.10.2026
🏛️ «Гробница» Куруша (Кира II) Великого, Иран
Архитектурный объект на территории провинции Фарса (Парса) современного Ирана, известный по меньшей мере с IX века как гробница матери пророка Сулеймана (Соломона). Персидский ученый Ибн аль-Балхи в своем труде "Фарс-намэ" писал (перс. яз.):
و گور مادر سلیمان از سنگ کرده‌اند خانهٔ چهار سو، هیچ کس در آن خانه نتواند نگریستن، کی گویند کی طلسمی ساخته‌اند، کی هر کی در آن خانه نگرد کور شود؛ اما کسی را ندیده‌ام کی این آزمایش کند.

«А могилу матери Соломона сделали из камня — четырёхстороннее здание. Никто не может посмотреть внутрь этого здания, ибо говорят, что устроили талисман: всякий, кто посмотрит внутрь этого здания, ослепнет; однако я не видел никого, кто произвёл бы это испытание»
Когда в январе 1809 года эти места посетил британский дипломат Джеймс Морьер, уже всю местность, включая упомянутое сооружение и близлежащие руины, местные жители называли «мечетью матери Соломона». Конкретно про это здание Морьер вспоминал (англ. яз.):
The other is a building of a form so extraordinary that the people of the country often call it the court of the deevis or devil. It rests upon a square base of large blocks of marble, which rise in seven layers pyramidically. It is in form a parallelogram; the lowest range of the foundation is forty-three by thirty-seven feet; and the edifice itself, which crowns the summit, diminishes to twenty-one by sixteen feet five inches. It is covered by a shelving roof built of the same massy stone as its base and sides, which are all fixed together by clamps of iron, and which on a general view correspond all with the measure of one at the base, (fourteen feet eight inches in length, five feet in depth, and three feet six inches in breadth.) I was not suffered to enter; and through a fissure in the door I could perceive nothing within but a small chamber blackened as it appeared by smoke.

Around it, besides a great profusion of broken marbles, are the shafts of fourteen columns, once perhaps a colonnade, but now arranged in the square wall of mud which surrounds the whole remains. To the present day all the space within the enclosure is a place of burial, and is covered indeed with modern tomb-stones. On every part of the monument itself are carved inscriptions, which attest the reverence of its visitors; but there is no vestige of any of the characters of ancient Persia or even of the older Arabic. The key is kept by women, and none but females are permitted to enter. The people generally regard it as the monument of the mother of Solomon, and still connect some efficacy with the name; for they point out near the spot a certain water to which those who may have received the bite of a mad dog resort, and by which, if drank within thirty days, the evil effects of the wound are obviated.

In eastern story almost every thing wonderful is attached to the Solomon of Scripture: the King however, to whose mother this tomb is said to be raised, is less incredibly, (as the Carmelites of Shiraz suggested to Mandelsloe,) Shah Soleiman, the fourteenth Caliph of the race of Ali. But though this supposition is more probable than that it is the monument of Bathsheba, it is not to my mind satisfactory, as it differs totally from all the tombs of Mahomedan saints which I have ever seen in Persia, Asia Minor, or Turkey. [Plate XXI.]

If the position of the place had corresponded with the site of Passagardæ as well as the form of this structure accords with the description of the tomb of Cyrus near that city, I should have been tempted to assign to the present building so illustrious an origin. That tomb was raised in a grove; it was a small edifice covered with an arched roof of stone, and its entrance was so narrow that the slenderest man could scarcely pass through: it rested on a quadrangular base of a single stone, and contained the celebrated inscription, “O mortals, I am Cyrus, son of Cambyses, founder of the Persian monarchy, and Sovereign of Asia, grudge me not therefore this monument.”

That the plain around Mesjed Madré Suleiman was the site of a great city, is proved by the ruins with which it is strewed; and that this city was of the same general antiquity as Persepolis may be inferred from the existence of a similar character in the inscriptions on the remains of both, though this particular edifice does not happen to display that internal evidence of a contemporaneous date. A grove would naturally have disappeared in modern Persia; the structures correspond in size; the triangular roof of that which I visited might be called arched in an age when the true semi-circular arch was probably unknown; the door was so narrow, that, if I had been allowed to make the attempt, I could scarcely have forced myself through it; and those who kept the key affirmed that the only object within was an immense stone, which might be “the base of a single piece” described by Arrian; but as he was repeating the account of another, the difference is of little consequence, if it exists.

Перевод:
"Другое здание имеет столь необыкновенную форму, что жители страны часто называют его двором дивов, или дьявола. Оно покоится на квадратном основании из больших мраморных блоков, которые пирамидально поднимаются семью ярусами. В плане оно представляет собой параллелограмм; нижний ряд основания имеет размеры сорок три на тридцать семь футов, тогда как само сооружение, венчающее вершину, уменьшается до двадцати одного фута на шестнадцать футов пять дюймов. Оно покрыто наклонной крышей, сложенной из того же массивного камня, что его основание и стены. Все камни скреплены железными скобами и, если смотреть на сооружение в целом, соответствуют по размерам одному из блоков основания — четырнадцать футов восемь дюймов в длину, пять футов в глубину и три фута шесть дюймов в ширину. Мне не позволили войти; через щель в двери я не смог разглядеть внутри ничего, кроме небольшой камеры, почерневшей, как мне показалось, от дыма.

Вокруг него, помимо великого множества разбитых мраморных деталей, находятся стволы четырнадцати колонн, некогда, возможно, образовывавших колоннаду, но теперь включённых в квадратную глинобитную стену, окружающую все эти остатки. До настоящего времени всё пространство внутри ограды служит местом погребения и действительно покрыто современными надгробиями. На всех частях самого памятника вырезаны надписи, свидетельствующие о почтении его посетителей; однако здесь нет никаких следов ни письменных знаков древней Персии, ни даже более старого арабского письма.

Ключ хранится у женщин, и никому, кроме женщин, входить не разрешается. Народ вообще считает его памятником матери Соломона и по-прежнему связывает с этим именем некоторую действенную силу. Неподалёку отсюда показывают некую воду, к которой обращаются люди, укушенные бешеной собакой: считается, что, если выпить её в течение тридцати дней, она предотвращает пагубные последствия раны.

В восточных преданиях почти всё чудесное связывается с библейским Соломоном. Однако менее невероятно было бы считать царём, для матери которого якобы была воздвигнута эта гробница, Шаха Сулеймана, четырнадцатого халифа из рода Али, — как предположили ширазские кармелиты в беседе с Мандельсло. Но хотя это предположение вероятнее, чем мнение, будто перед нами памятник Вирсавии, оно, на мой взгляд, всё же неудовлетворительно, поскольку сооружение совершенно не похоже ни на одну из гробниц мусульманских святых, какие мне доводилось видеть в Персии, Малой Азии или Турции. [Рис. XXI.]

Если бы положение этого места соответствовало местоположению Пасаргад так же хорошо, как форма этого сооружения соответствует описанию гробницы Кира близ того города, я был бы склонен приписать нынешнему зданию столь славное происхождение. Та гробница была воздвигнута в роще; она представляла собой небольшое сооружение, перекрытое сводчатой каменной крышей, а вход в неё был настолько узок, что через него едва мог пройти самый худощавый человек. Она покоилась на четырёхугольном основании, состоявшем из единого камня, и содержала знаменитую надпись:

«О смертный, я — Кир, сын Камбиса, основатель Персидской державы и властитель Азии; поэтому не завидуй мне из-за этого памятника».

То, что равнина вокруг Месджид-Мадре-Сулейман была местом расположения большого города, доказывается развалинами, которыми она усеяна; а то, что этот город относился в целом к той же эпохе, что и Персеполь, можно заключить из сходства письменных знаков в надписях на руинах обоих мест, хотя именно это сооружение и не располагает таким внутренним свидетельством одновременности их происхождения.

Роща, естественно, могла исчезнуть в современной Персии; сооружения соответствуют друг другу по размерам; треугольную крышу осмотренного мною здания могли назвать сводчатой в эпоху, когда настоящий полуциркульный свод, вероятно, ещё не был известен. Дверь была настолько узкой, что, если бы мне позволили попытаться, я едва ли смог бы протиснуться сквозь неё. А хранительницы ключа утверждали, что единственным находившимся внутри предметом был огромный камень, который мог представлять собой описанное Аррианом «основание из единого куска». Однако, поскольку Арриан повторял рассказ другого человека, это различие, если оно вообще существует, не имеет большого значения".
Итак, Морьер был склонен отождествить постройку с т.н. гробницей персидского царя Кира II из династии Ахеменидов, опираясь на описание, принадлажащее Луцию Флавию Арриану, грекоязычному историку и высокопоставленному римскому чиновнику из Никомедии.

Арриан жил во II веке н. э., примерно через шесть с половиной столетий после Кира и через четыре с половиной столетия после Александра Македонского. Поэтому он не был очевидцем описываемых событий, а пользовался более ранними, впоследствии утраченными сочинениями участников похода Александра — прежде всего Аристобула и Птолемея.
Арриан сообщал следующее (др. греч. яз.):
εἶναι γὰρ ἐν πασαργάδαις, ἐν τῷ παραδείσῳ τῷ βασιλικῷ κύρου ἐκείνου τάφον· καὶ περὶ αὐτὸν ἄλσος ἐμπεφυτεῦσθαι δένδρων παντοίων· καὶ ὕδατι εἶναι κατάρρυτον· καὶ πόαν βαθεῖαν πεφυκυῖαν ἐν τῷ λειμῶνι· καὶ αὐτὸν δὲ τὸν τάφον, τὰ κάτω λίθῳ τετραπέδῳ ἐς τετράγωνον σχῆμα πεποιῆσθαι· ἄνωθεν δὲ, οἴκημα ἐπεῖναι λίθινον ἐστεγασμένον, θυρίδα ἔχον, φέρουσαν ἔσω στενήν· ὡς μόλις ἂν ἑνὶ ἀνδρὶ οὐ μεγάλῳ πολλὰ κακοπαθοῦντι παρελθεῖν·

εἶναι δὲ ἐντὸς τοῦ περιβόλου πρὸς τῇ ἀναβάσει τῇ ἐπὶ τὸν τάφον φερούσῃ, οἴκημα σμικρόν, τοῖς μάγοις πεποιημένον, οἳ δὴ ἐφύλασσον τὸν κύρου τάφον· ἔτι ἀπὸ καμβύσου τοῦ κύρου, παῖς παρὰ πατρὸς ἐκδεχόμενος τὴν φυλακήν· καὶ τούτοις, πρόβατόν τε ἐς ἡμέραν ἐδίδοτο ἐκ βασιλέως, καὶ ἀλεύρων τε καὶ οἴνου τεταγμένα· καὶ ἵππος κατὰ μῆνα, εἰς θυσίαν τῷ κύρῳ· ἐπεγέγραπτο δὲ ὁ τάφος, περσικοῖς γράμμασι, καὶ ἐδήλου περσιστὶ, τάδε· ὦ ἄνθρωπε, ἐγὼ κύρός εἰμι ὁ καμβύσου, ὁ τὴν ἀρχὴν πέρσαις καταστησάμενος, καὶ τῆς ἀσίας βασιλεύσας, μὴ οὖν φθόνει μοι τοῦ μνήματος·

Перевод:
«Ибо в Пасаргадах, в царском парадисе [парке], находилась гробница того Кира; и вокруг неё была насажена роща из всевозможных деревьев; и была она орошаема водой; и на лугу росла густая трава. Нижняя же часть самой гробницы была сделана из четырёхгранного камня в четырёхугольной форме; сверху же находилось крытое каменное помещение, имевшее узкую дверцу, ведущую внутрь, так что через неё лишь с большим трудом мог пройти один человек невысокого роста»

«Внутри же ограды, возле подъёма, ведущего к гробнице, находился небольшой дом, построенный для магов, которые и охраняли гробницу Кира ещё со времени Камбиса, сына Кира, причём сын принимал охрану от отца. И им ежедневно выдавалась от царя одна овца, а также установленное количество муки и вина, и один конь ежемесячно — для принесения в жертву Киру.
На гробнице же было начертано персидскими письменами, и по-персидски это гласило следующее: “О человек, я — Кир, сын Камбиса, установивший для персов державу и царствовавший над Азией; поэтому не жалей для меня этого памятника”».
Арриан также сообщает, что Александр Македонский овладел находившимися в Пасаргадах богатствами в сокровищницах Кира и затем отправился к царским дворцам, которые прежде сам сжег, то есть в Персеполь.

"Могила девушки" - другой похожий объект

Само описание гробницы ценно, но эта постройка не уникальна: есть аналогичная, например, в провинции Бушир, ее называют Гур-э-Дохтар (перс. گور دختر, "могила девы/дочери"). Об этом объекте писал, например, в 1961-м году бельгийский археолог и историк искусства Луи Ванден Берге (нем. яз.):
Das zweite Denkmal, dem große Bedeutung zukommt, besteht aus einem kleinen rechteckigen Gebäude, dem die Nomaden den Namen Gūr-i Duḫtar beigelegt haben. Es ist verhältnismäßig gut erhalten (vgl. Abb. 3), aus großen Kalksteinen ohne Mörtel errichtet und und besteht aus einer kleinen Kammer auf einem dreistufigen Unterbau. Der Innenraum ist leer und hat eine Decke. Unter dem Fronton sieht man eine Nische, die früher einen Zierrahmen enthielt, auf dem eine Inschrift stand. Die Bedachung des Gebäudes ist nicht mehr vollständig; nur das Giebelfeld des Vordergiebels ist erhalten. Der große Steinblock, der das Giebelfeld am Hintergiebel gebildet hat, liegt am Boden...

Zweifellos handelt esBots sich um ein Grab der Achämenidenzeit...

Auf Grund wissenschaftlicher Überlegungen darf dieses Grab von Buzpar, das einem Achämenidenkönig gehörte, der vor dem großen Kyros geherrscht hat, dessen Großvater Kyros I. zugewiesen werden.

Перевод:
«Второй памятник, имеющий большое значение, представляет собой небольшое прямоугольное сооружение, которому кочевники дали название Гур-и Дохтар [«Могила дочери»]. Оно сравнительно хорошо сохранилось (см. рис. 3), построено из крупных известняковых блоков без раствора и состоит из небольшой камеры на трёхступенчатом основании. Внутреннее помещение пусто и имеет потолок. Под фронтоном видна ниша, в которой прежде находилась декоративная рама с надписью. Крыша сооружения сохранилась не полностью: уцелело лишь поле переднего фронтона. Большой каменный блок, образовывавший поле заднего фронтона, лежит на земле...

Несомненно, речь идёт о гробнице ахеменидского времени....

На основании научных соображений гробница в Бузпаре, принадлежавшая ахеменидскому царю, который правил до Кира Великого, может быть атрибутирована его деду — Киру I».
По-видимому, научных соображений все-таки было недостаточно, поскольку этот объект до сих пор не принято считать гробницей Кира I.

Интересно, что оба объекта местная молва почему-то относила к женским святилищам или гробницам, причем один имел поздний религиозный (исламский) контекст, а второй нет.

Такие же строения находят в Анатолии, на территории современной Турции, где, кроме того, собраны руины, пожалуй, самых впечатляющих по масштабу и художественному оформлению архитектурных объектов, относящихся к условной "античности". Кроме того, считается, что строителями "дворцов Кира" в Пасагардах были как раз анатолийские мастера.

Где Пасаргады? Проблема судоходства.

Итак, учитывая, что описание сооружения нельзя считать уникальным для какого-то одного конкретного объекта, а надписи Кира Великого ни в одном из возможных так и не обнаружено, критически важно определить, где именно находится местность, которую на греческом языке называли Пасаргады.

Единственный ценный ориентир дает римский ученый Плиний Старший (лат. яз.):
Flumen Hyperis in medio sinu Persico, onerariarum navium capax. Flumen Sitioganus, quo Pasargadas septimo die navigatur.

«Река Гиперис посреди Персидского залива, способная принимать грузовые суда. Река Ситиоган, по которой до Пасаргад доплывают на седьмой день»
В то же время, современным ученым так и не удалось найти речную систему, по которой можно было бы от залива добраться до Пасагард. Американский археолог и историк Дэниел Т. Поттс, который справедливо отмечал, что информация из греческих и латинских текстов о географии Ирана чаще всего, похоже, оказывалась верной, предложил наиболее вероятный на его взгляд вариант. По выводу Поттса, Ситиоган Плиния и Ситак Арриана — это, вероятнее всего, одна река: средневековый Секкан/Такан, современная система Кара-Агач—Манд. Кара-Агач начинается северо-западнее Шираза, проходит через внутренний Фарс, а в низовьях называется Манд и впадает в Персидский залив юго-восточнее Бушира. Частичная судоходность реальна: в XIX веке суда водоизмещением 40–50 тонн поднимались по Манду приблизительно до района Каки.

Но Поттс не доказывает, что по этой реке действительно доплывали до современных Пасаргад. Он прямо признаёт: сведения не подтверждают судоходности Ситака/Ситиогана на всём пути от Персидского залива до Пасаргад. Более того, бассейн Манда не соединён с Мургабской равниной, где сейчас помещают Пасаргады. Его итог осторожнее: длинная речная система, известная под разными названиями и начинающаяся во внутренних областях Фарса, могла породить сообщение Плиния о семидневном пути. Следовательно, у Поттса найден вероятный Ситиоган — Манд/Кара-Агач, но не найден непрерывный водный маршрут до нынешней «гробницы Кира»; утверждение «плыли до Пасаргад» остаётся географическим преданием с возможным «зерном истины», а не восстановленным маршрутом.

Где Пасаргады? Проблема персидских источников.

Письменные источники не позволяют уверенно локализовать местность, называемую по-гречески Пасаргадами (Πασαργάδαι), поскольку из ориентиров имеется лишь 7 дней пути по неизвестной реке.

Современные информационные источники, часто в туристических целях, называют отождествляемую с Пасаргадами местность, где находится т.н. гробница Кира Великого, "царской резиденцией", где "Кир построил дворцы" и чуть ли не столицей империи. Как было упомянуто выше, Арриан писал исключительно о сокровищницах Кира в Пасагардах. Утверждение о царской резиденции и дворцах опирается исключительно на текст греко-римского историка Страбона (I в до н.э. - I в. н.э.) , который сообщал (др. греч. яз.):
τοὺς δὲ Πασαργάδας ἐτίμησε Κῦρος, ὅτι τὴν ὑστάτην μάχην ἐνίκησεν Ἀστυάγην ἐνταῦθα τὸν Μῆδον, καὶ τὴν ἀρχὴν τῆς Ἀσίας μετήνεγκεν εἰς ἑαυτὸν καὶ πόλιν ἔκτισε καὶ βασίλειον κατεσκεύασε τῆς νίκης μνημεῖον.

«Пасаргады же почтил Кир, потому что последнюю битву выиграл здесь против Астиага-мидянина, и власть над Азией перенёс на себя, и город основал, и царскую резиденцию устроил как памятник победы».
Учитывая, что Кир Великий считается основателем империи, следовало бы ожидать наличия непосредственно в персидских источниках сведений об этой царской резиденции и городе.

Однако, древнеперсидские источники ничего не сообщают о победе над Астиагом и строительстве города и царской резиденции в Пасаргадах, а поскольку название "Пасаргады" греческое, в персидских источниках можно лишь выделить возможных кандидатов для отождествления.

Ни во времена Кира, ни других Ахеменидов, нигде на древнеперсидском языке не оставили названия «Пасаргады». Предполагаемое местное название известно только из эламоязычных хозяйственных табличек Персеполя времени Дария I — в формах вроде Батракаташ. Отождествление этого места с греческими Πασαργάδαι вероятно фонетически и контекстуально, но остаётся предположением. Следовательно, древнейшие уверенные записи понятия Батракаташ появились приблизительно через 27–28 лет после смерти Кира. Это не документы его царствования.

Кроме того, тексты написаны по-эламски, хотя относятся к внутренней администрации Персидской державы. Мы имеем не собственноручные заявления царей и не персидскую историографию, а записи эламоязычных писцов ахеменидского хозяйственного ведомства.

Ричард Тредуэлл Хэллок, американский ассириолог и специалист по эламскому языку, профессор Чикагского университета, изучавший эламские таблички из Персеполя, сообщал следующее (англ. яз.):
Табличка PF 44:
“500 (marris of) wine, supplied by Marriyada, Zirazabbe (or ‘Ziraza persons’) took (to the place) Batrakataš, in the 19th year.”

«500 марришей вина, предоставленных Марриядой, люди Зираза отвезли в Батракаташ в 19-м году»

Табличка PF 62:
“Their hides Sakada and Irtima his companion received, and delivered (them) to the treasury (at) Batrakataš. 19th year.”

«Их шкуры получили Сакада и его товарищ Иртима и доставили их в казну [в] Батракаташе. 19-й год».

Табличка PF 63:
“Their hides Sakada (and) Irtima (and) Mipuka received, and delivered (them) to the treasury (at) Batrakataš. 20th year, fifth month.”

«Их шкуры получили Сакада, Иртима и Мипука и доставили их в казну [в] Батракаташе. 20-й год, пятый месяц».

Табличка PF 774:
“150 (BAR of) grain, supplied by Hikidda, Irtammannuwiš the priest (at) Batrakataš received (for) the akriš of the god(s). Sixth month, 23rd year.”

«150 баров зерна, предоставленных Хикиддой, получил Иртамманнувиш, жрец в Батракаташе, для акриша бога (богов). Шестой месяц, 23-й год».

Табличка PF 1942:
“150 (BAR of grain) Irtammannuwiš the priest (at) Batrakataš received (for) the akriš of the god(s). Sixth month, 19th year.”

«150 баров зерна получил Иртамманнувиш, жрец в Батракаташе, для акриша бога (богов). Шестой месяц, 19-й год».

Табличка PF 908:

“140 marris (of) wine, supplied by Bakawiš, workers subsisting on rations (at) Batrakataš and Rakakuš … received as rations.”

«140 марришей вина, предоставленных Бакавишем, получили в качестве пайка работники, находившиеся на довольствии в Батракаташе и Ракакуше…».
Таким образом, Батракаташ был включён в единую систему вместе с соседним пунктом Ракакуш: там находились работники, склады, казна и жрец. Т.е. это был хозяйственный, складской и культовый центр. Хэллок лишь высказал предположение, что Батракаташ и есть Пасагарда. Ни в одном строго научном современном источнике нет уверенного отождествления Батракаташ и Пасагарда.

Проблема с локализацией Пасагарда породила намерение привлечь в качестве доказательства еще один каменный артефакт с возвышенности Талль-и Тахт ("Тронный холм", также известный как Тахт-и Мадар-и Сулейман — «Трон матери Соломона») в трёх километрах к северо-востоку от сооружения, называемого гробницей Кира. Предмет обнаружен экспедицией британского археолога Дэвида Стронаха в 1961–1963 годах и представляет собой ахеменидский каменный мерлон, то есть зубец парапета, позднее покрытый греческой и, возможно, арамейской надписями. Он был найден в позднем слое обломков над последним полом одного из дворов обломков крепости, относящейся примерно к III в. до н.э., времени господства Селевкидов. Надписи очень сильно повреждены и едва читаемы.

Британский историк античности и один из крупнейших специалистов XX века по древнегреческой эпиграфике, Дэвид Малкольм Льюис, считал, что обнаружил на одной из сторон буквы Πασα и ῶν, а на другой - Πασα и δας, и предложил считать их Πασαργαδῶν и Πασαργάδας. Он писал следующее (англ. яз.):
It may perhaps be foolish to speculate further about this text, in which hardly a complete word can be read or restored, but there is one possibility which may be mentioned. We have a stone with two sides and two texts, which may be roughly but are not identical. There are two ἀπό’s and at least one probable ἐκ. There is a fair probability that Pasargadai was mentioned in the accusative on one side and in the genitive on the other. The only sort of inscription which is suggested by these facts is a milestone or distance-marker. It would be rash to assume that this is what we have here.

«Возможно, неразумно строить дальнейшие предположения относительно текста, в котором едва ли можно прочесть или восстановить хотя бы одно полное слово; однако существует одна возможность, которую следует упомянуть. Мы располагаем камнем с двумя сторонами и двумя текстами, которые могут быть приблизительно равны по длине. Имеются два слова ἀπό — «от» — и по меньшей мере одно вероятное ἐκ — «из». Существует достаточная вероятность того, что Пасаргады были упомянуты в винительном падеже на одной стороне и в родительном — на другой.

Единственная разновидность надписи, которую позволяют предположить эти обстоятельства, — это мильный столб или указатель расстояний. Было бы опрометчиво предполагать, что именно это мы здесь имеем...».
Касательно арамейской надписи высказался британский археолог Адриан Дэвид Хью Бивар. Ссылаясь на специалиста по арамейским надписям Реймонда А. Боумена, он сообщил, что, учитывая соседствующие надписи на древнегреческом, было предложено читать заключительные буквы первой строки арамейского текста (тексты записывались согласными буквами) как псгрд(х), и добавляет (англ.яз.):
"Despite the reservations imposed by the fragmentary state of the text, this reading, if confirmed, would support the view that the site was known to the Greeks of the fourth century as ‘Pasargadai’..."

«Несмотря на оговорки, обусловленные фрагментарным состоянием текста, это чтение, если оно будет подтверждено, поддержало бы мнение, что в V веке до н. э. это место было известно грекам под названием Pasargadai...».
Достаточно очевидно, что ученые смогли хоть что-то прочесть и даже "перевести" лишь по той причине, что им заранее было известен контекст нахождения предмета и мнение коллег. Подобного рода реконструкции вызывают вопросы. Указанные мнения, а также фотографии предмета с надписями со стороны А и стороны Б доступны в отчете Дэвида Стронаха, однако различить на них искомые слова едва ли возможно.

Почему все-таки постройку связывают с Киром?

Учитывая вышеизложенное касательно самой "гробницы Кира" и места ее предполагаемого нахождения, известного от греков как Пасаргада, остается вопрос, почему именно Мургабская равнина считается искомой местностью?

В сущности, потому, что в километре от "гробницы" находятся признаки античного здания с колоннадой, в окрестностях которого обнаружены надписи от лица Кира. Типичная формула: "Я - Кир, царь, Ахеменид".
Без надписей весь комплекс выглядел бы скорее как фрагменты анатолийский архитектуры с ассирийским (и кое-где египетским) влиянием в части символики. Надписей всего несколько, и иногда они выполнены в не самых удачных местах (например, на складках одежды фигуры с обломка каменного рельефа).

Но тут возникает две проблемы: во-первых, практически все сооружения, кроме т.н. гробницы - не достроены, что отмечал еще сам Стронах:
At the time that Darius came to consider his building options at Pasargadae the site was not merely unfinished; it remained, in effect, a kind of tabula rasa. For whatever reason, Cyrus never chose to inscribe any of the site's superbly dressed stone surfaces and, almost equally improbably, he died without leaving even one relief that showed how he would have liked his image to appear within the confines of his own capital.

«К тому времени, когда Дарий стал обдумывать возможности строительства в Пасаргадах, это место оставалось не просто незавершённым; фактически оно представляло собой своего рода tabula rasa — чистую доску. По какой бы то ни было причине Кир так и не распорядился нанести надписи ни на одну из великолепно обработанных каменных поверхностей этого места и — что представляется почти столь же невероятным — умер, не оставив ни одного рельефа, который показывал бы, каким он желал видеть собственное изображение в пределах своей столицы».
Тут, конечно, и сам Стронах немного преувеличивает, поскольку нет никаких достоверных признаков, что Дарий в этом месте вел какое-то строительство.

И вторая проблема, которая уже видна из приведенной выше цитаты Стронаха: Кир не оставлял этих надписей. Хотя бы потому, что древнеперсидской письменности при Кире еще не существовало - она появится при Дарии. Кроме того, Кир никогда не называл себя Ахеменидом и наверняка даже не знал, что это означает. Вероятнее всего, надписи понадобились Дарию, который пришел к власти в результате переворота и стремился доказать свое родство с Киром через полумифического предка Ахемена. Доктор исторических наук Мэтью Уотерс из Пенсильванского университета, ставит в этом отношении вопрос довольно радикально:
With Cyrus’ inscriptions at Pasargadae demonstrated as spurious, and the “Achaemenid dynasty” demonstrated as Darius’ creation ex nihilo, the relationship between Darius and his predecessors requires a new assessment.

«Поскольку приписываемые Киру надписи в Пасаргадах оказались неаутентичными, а “Ахеменидская династия” — созданием Дария "из ничего", отношения между Дарием и его предшественниками требуют новой оценки"».

В заключение

В поисках знаменитой гробницы Кира Великого ученые опирались на текстовые описания античных авторов. Описания эти сильно отличаются, но каждый отметил, что там должна была быть надпись Кира о том, что он великий царь. Также называлось место - Пасаргады, где эта гробница расположена, а также где Кир устроил если не дворцы, то по крайней мере царские хранилища.

Какие факты имеются:
  • где находятся Пасаргады - неизвестно;
  • есть записи на эламском языке об одном из хозяйственных и культовых центров под названием Батракаташ, который, впрочем, в этих записях никак с Киром не ассоциировался. Отождествление с Пасаргадами - реконструкция;
  • само строение, которое называют "гробницей Кира" - не абсолютно уникально. Есть аналогичные как в Иране, так и в Анатолии, и не всегда они связаны с царями;
  • ни один из Ахеменидов подобной гробницы впоследствии не имел;
  • никаких надписей сам Кир не оставил;
  • на Мургабской равнине, которую сейчас называют Пасаргадами, действительно в разное время предпринималось всякого рода строительство, но все древние объекты кроме "гробницы" так и остались незаконченными;
  • на этих незаконченных объектах Дарий, пришедший к власти после смерти Кира в результате переворота, связывает его имя с династией Ахеменидов, о которой сам Кир никогда не писал.

В итоге Мургабская равнина может быть как-то связана с Киром из-за надписей от его лица, которые оставил Дарий, но там нет уверенных признаков законченных "дворцов", "царских хранилищ" и ни одной надписи, оставленной самим Киром. Если Кир умер до окончания строительства, тогда хозяйственный и культовый центр Батракаташ, который отождествляют с Пасаргадами, вряд ли находился здесь. Сама "гробница" впоследствии веками приписывалась матери пророка Сулеймана и имеет аналоги в Иране и Анатолии.

Литература:
  1. Ibn al-Balkhī. The Fārsnāma of Ibnu’l-Balkhī. Edited by Guy Le Strange and Reynold A. Nicholson. London: Luzac & Co., 1921. E. J. W. Gibb Memorial Series, New Series, vol. 1, p. 155;
  2. Morier, J. A Journey through Persia, Armenia, and Asia Minor, to Constantinople, in the Years 1808 and 1809. London: Longman, Hurst, Rees, Orme, and Brown, 1812. P. 143–146;
  3. Arrianus Nicomediensis. Arriani de ascensu Alexandri, ed. Vettore Trincavelli. Venetiis: in aedibus Bartholomaei Zanetti Casterzagensis, 1535. PDF pp. 182–180; Anabasis VI.29.4–11;
  4. Louis Vanden Berghe, “Neuentdeckte archäologische Denkmäler in Süd-Iran,” Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft, Bd. 111, H. 2, 1961, S. 412;
  5. Plinius Secundus, Gaius. Naturalis historiae libri XXXVII / recognovit et varietatem lectionis adiecit Iulius Sillig. Vol. I. Lipsiae: Sumptibus B. G. Teubneri et F. Claudii, 1831. P. 402. Lib. VI, § 99;
  6. Potts, D. T. Sailing to Pasargadae // Excavating an Empire: Achaemenid Persia in Longue Durée / ed. by T. Daryaee, A. Mousavi, K. Rezakhani. Costa Mesa, California: Mazda Publishers, 2014. P. 133–145;
  7. Strabonis Geographica / recognovit Augustus Meineke. Volumen tertium. Editio stereotypa. Lipsiae: in aedibus B. G. Teubneri, 1904. P. 1018. Lib. XV, cap. 3, §§ 7–8;
  8. Hallock, Richard T. Persepolis Fortification Tablets. Chicago: University of Chicago Press, 1969. Oriental Institute Publications, vol. 92;
  9. Stronach, D. Pasargadae: A Report on the Excavations Conducted by the British Institute of Persian Studies from 1961 to 1963. Oxford: Clarendon Press, 1978. P. 160-16;
  10. Stronach, David. “Darius at Pasargadae: A Neglected Source for the History of Early Persia.” Topoi. Orient-Occident, Supplément 1 (1997): 351–363;
  11. Waters, Matthew W. “Cyrus and the Achaemenids.” Iran 42 (2004): 91–102